помоги каналу
По вопросам и предложениям: info@stalingrad.tv

Колумбайнёры.

1492 просмотра
виктор корчагин
37 дней назад
Колумбайнёры.

Тэги: #виктор #корчагин #колумбайнеры

Термин “шутинг” (shooting) или “скулшутинг” (schoolshooting) вошел в обиход в 1999 году, когда двое молодых людей - Эрик Харрис и Дилан Клиболд устроили массовое убийство в школе Колумбайн, в США. Собственно, Эрик и Дилан не просто убили и покалечили несколько десятков своих сверстников, а стали своеобразными родоначальниками целого культурного феномена, оказавшего серьезное влияние на образ мысли и быт американского общества. У юных убийц из Колумбайна (название школы в скором времени также стало нарицательным, превратившись в универсальное наименование всех случаев стрельбы и убийств в учебных заведениях) вскоре нашлись последователи - подражатели, вдохновленные “поступком” Харриса и Клиболда. Это стращно, но необходимо признать: за десятилетие, прошедшее со времени нападения на школу в Колорадо, случаи массовой стрельбы в учебных заведениях США стали чем-то привычным, сродни регулярным стихийным бедствиям.

Несмотря на то, что за преступлением Эрика Харриса и Дилана Клиболда последовал целый ряд похожих случаев - например, нападения на Виргинский политехнический институт в 2007 году, стрельба с большим количеством жертв в начальной школе Сэнди-Хук и т.д., - именно случай Харриса и Клиболда стал, что называется, хрестомайтиным, вдохновляющим отдельных психически неустойчивых подростков на совершение схожих преступлений. Почему это именно так - обсудим чуть позже.

Долгое время казалось, что шутинг - это явление, присущее исключительно Западу, нечто, чего никогда не может произойти в России. Но, как показало время, эта уверенность была ни на чем не основана, и массовые убийства в учебных заведениях пришли в наш дом, оставляя за собой кровавый след из отнятых жизней и сломанных судеб. Собственно говоря, нет ничего удивительного в том, что шутинг стал частью российской действительности: мы живем в глобальном информационном обществе, где веяния моды, культурные и субкультурные тренды с легкостью преодолевают преграды в виде национальных границ. А шутинг (или увлечение этой темой), как мы увидим ниже, стал сегодня именно что субкультурным феноменом, привлекающим подростков определенного склада характера и имеющими за плечами определенный шлейф из повседневных трудностей и психологических проблем.

Вообще на сегодняшний день в нашей стране отмечено как минимум 6 случаев, так или иначе подпадающих под определение шутинга, которые можно считать наиболее резонансными как по количеству жертв, так и по шумихе, вызванной ими в обществе. Последнее по времени происшествие - это дикий случай в Казани, снова потрясший всю Россию и спровоцировавший целый поток понятной ненависти к стрелку, череду вопросов о том, как такое вообще стало возможным, вызвавщий к жизни очередные законодательные инициативы - в основном, запретительного характера. Тут все понятно: шокированная общественность жаждет ткнуть пальцем и назначить конкретного виновника случившегося кошмара, но мало кто предпринимает попытки разобраться с шутингом как самостоятельным феноменом, своеобразной субкультурой, оказывающей, как мы видим, серьезное влияние на детей и подростков.

Совершенно очевидно, что люди, подобные Ильназу Галявиеву, устроившему бойню в Казани, психически нездоровы. Однако мы ошибемся, если назовем всех, так или иначе увлеченных темой шутинга и Колумбайна как явления, сумасшедшими. Это было бы слишком простое объяснение. В первую очередь, необходимо понимать, что “колумбайн” как имя нарицательное сегодня вышел далеко за рамки исторического факта и превратился в некий “кружок по интересам”, субкультуру, в которой есть свои герои, своя символика, некие зачатки собственной идеологии, а главное - за всем этим стоит комплекс причин, приводящий подростков в эту сферу.

Что позволяет утверждать, что “колумбайн” сегодня - это сложившаяся субкультура? Как я уже написал выше, это целый ряд присущих любой субкультуре черт: во-первых, наличие неких героев, образцов для подражания, на которых все стараются ровняться и походить. В случае с Колумбайном это, очевидно, Эрик Харрис и Дилан Клиболд. Почему именно они стали кумирами для части нашей молодежи? Тут все объясняется довольно просто: они наиболее близки подросткам, так как подробно документировали каждый свой шаг, приведший их в итоге к теракту и самоубийству. Парни снимали свои стрелковые тренировки на видео, записывали на пленку “философские” беседы, в которых обсуждали свои идеи, нашедшие потом отражение в откровенно бредовых фантазиях Владислава Рослякова и Ильназа Галявиева. Эрик и Дилан оставили дневники, где подробно фиксировали все происходящие с ними события, чувства и переживания. Последние не сказать чтоб отличались невероятной оригинальностью, но они близки подросткам: в дневниках много сказано о проблемах с родителями и одноклассниками, освещаются разногласия с учителями, высказываются сомнения и беспокойство по поводу своего места в мире, парни рассуждают об отношениях с девушками, бояться, что останутся “никем”, что их считают “неудачниками” и “фриками”, высказываются о желании достичь некоего “величия”, самоутвердиться. В конечном итоге именно одиночество, неприкаянность, неуверенность и страх приведут сначала Эрика Харриса, а затем и Дилана Клиболда к мысли о том, что самореализоваться в этом мире можно только за счет унижения других, возвысившись над окружающими в том числе за счет отнятия их жизней. И это, на мой взгляд, важный маркер, указывающий на подлинные причины Колумбайна как социального феномена. Больны не столько сами убийцы - больно общество, породившее их. Впрочем, об этом мы еще поговорим, пока же вернемся к признакам, характеризующим Колумбайн как субкультуру.

Истинными “героями поп-культуры” (к этому можно относиться как угодно, но это факт: Харрис и Клиболд сегодня - это уже не просто два школьника, совершившие убийство, а культурный феномен, отрицательные, мрачные, но в чем-то привлекательные персонажи, подобные маньякам-убийцам из кинофраншиз) сделала сама среда, в которой они жили. На момент совершения преступления, Колумбайн стал, пожалуй, самой медийной трагедией в истории США: штурм школы полицией освещался в прямом эфире по всей территории Америки, в общем доступе оказались записи с камер наблюдения, на которых видно, как Харрис и Клиболд бродят по территории школы и стреляют в учеников и учителей. Их преступление породило целый поток литературы, документальных фильмов и расследований, публичными людьми стали не только многие пережившие теракт подростки и их родители, но даже мать одного из убийц, Сью Клиболд, которая с тех пор колесит по США с историей о том, как ее сын превратился в массового убийцу. Рядового россиянина могла бы шокировать подобная медийность, если бы мы сами не переживали чего-то подобного. Умножим шумиху, происходящую вокруг шутинга в нашей стране, на особенности американского общества и поймем, почему Харрис и Клиболд превратились в зловещие “иконы” для неприкаянных подростков по всей планете.

Дополнительным признаком субкультурности Колумбайна можно назвать “дресс-код”, популяризованный теми же Харрисом и Клиболдом. Благодаря широкому освещению их преступления, любой интересующийся может увидеть, как выглядели и во что были одеты парни во время совершения убийств. А теперь вспомните внешний вид российских “колумбайнеров”: бейсболки, надетые задом наперед, черная одежда “милитари”, длинные плащи, скрывающие оружие, футболки с “многозначительными” надписями - все это пришло прямиком из настоящего Колумбайна, практически буквально скопировано с одежды колорадских убийц. Подражательность - черта, присущая подросткам, и субкультурным подросткам в особенности: по внешним признакам они отличают “своих” от “чужих”. Все сказанное вовсе не означает, что нужно немедленно арестовать или поставить на учет “где следует”  всех школьников и студентов, предпочитающих одеваться в черное или с уклоном в милитари - из этого никоим образом не вытекает, что завтра они пойдут убивать окружающих. Я лишь объясняю, как вознила и как функционирует субкультура “колумбайнеров”.

Но, быть может, речь все таки идет об отдельных одиночках, а не о целой прослойке молодежи? Вовсе нет: за полгода до событий в Казани Ксения Собчак выпустили документальный фильм, посвященный шутингу в России (выложен в открытом доступе в YouTube). Конечно, Собчак - далеко не самый надежный источник информации, однако в своем расследовании она ссылается на данные госорганов и общественных организаций, которые утверждают, что только в социальной сети “Вконтакте” было выявлено несколько сотен пабликов, так или иначе связанных с темой шутинга и Колумбайна. Точное количество участников этих пабликов установить не удалось: организации, осуществляющие мониторинг подобных сообществ в Сети, предоставляют различные цифры: от 70 до 150 тысяч человек. Прямо скажем, немало. Конечно, абсолютное большинство завсегдатаев этих пабликов никогда не пойдут в свою школу с оружием, но сам факт того, что значительная часть подростков интересуется темой массовых убийств, должен заставить задуматься. Давайте этим и займемся.

Самый интересный и важный вопрос: что привлекает детей в “Колумбайне”? С какой стати они настолько одержимы образами Эрика Харриса и Дилана Клиболда, что один из российских массовых стрелков - Михаил Пивнев - даже взял себе в соцсетях имя “Майкл Клиболд”? Ключевой момент - ребята одержимы именно образами убийц из Колорадо, им совершенно неважно, какими были в реальной жизни Эрик и Дилан. Для подростков, собирающихся в пабликах “колумбайнеров” Харрис и Клиболд важны как символ. Символ чего? А вот тут настает время послушать самих подростков, увлеченных темой шутинга, и понять, что именно пробуждает отклик в их душах? Чаще всего “средний колумбайнер” - это подросток, лишенный в силу различных причин нормальной социализации, здорового контакта со сверстниками. Помните слова Дилана Клиболда о “фриках” из его дневника? Фрик (freak) - это нечто вроде уродца, чудака, отверженного, лоха, как сегодня принято говорить в России. Попасть в эту касту школьных париев подросток может по миллиону различных причин - как в силу действительно присущих ему отрицательных качеств, так и вследствие пресловутого “булинга”, то есть издевательств со стороны сверстников.

Отрицать жестокость сегодняшних школьников и детей вообще вряд ли кто-то возьмется всерьез, все это давно известно и изучено. Другой вопрос, каким образом с подростковой агрессией борются и борются ли вообще, ведется ли работа по сплочению школьников в дружный коллектив, задаются ли власть предержащие и ответственные за молодежь люди вопросом истоков конфликтов в подростковой среде и что делают для их пресечения? И здесь, взявшись за рассмотрение отдельной проблемы - шутинга, - мы снова натыкаемся на проблемы устройства общества, в котором живем. Станет ли кто-то спорить, что в обществе, краеугольным камнем которого является конкуренция, ожесточенная борьба за место под солнцем, поводы для конфликтов и унижения более слабого плодятся в геометрической прогрессии? Школьник, и без того подверженный множеству подростковых кризисов, связанных со взрослением, может оказаться среди “отверженных” просто потому, что его родители не имеют средств для покупки модной одежды, дорогих гаджетов, не привозят его в школу на шикарной машине. Статус “неудачника”, так знакомый многим родителям, попавшим в кредитную кабалу или еле сводящим концы с концами, переходит к их ребенку, чья психика зачастую не готова выдержать подобные перегрузки. А теперь умножьте эти проблемы на атмосферу агрессии и ненависти, в которых растут подростки в капиталистическом обществе с его идеологией “человек человеку - волк”.

Не здесь ли коренятся идеи Харриса и Клиболда о “сверхчеловечности”, не на этой ли почве свихнулся казанский стрелок, назвавший себя богом? Когда в реальной жизни человек унижен, задавлен и не видит просвета, стоит ли удивляться, что однажды один из миллионов угнетенных выберет массовое убийство, как способ вырваться из ничтожества? Таким образом, каким бы это ни казалось нам безумным и кощунственным, но для “отверженных” подростков Харрис и Клиболд - это символ возмездия, победы над несправедливостью по отношению к ним, мести более успешным, более привлекательным сверстникам, не замечающим или издевающимся над “колумбайнером”. Нравится нам это или нет, но у некоторой части нашей молодежи нет в жизни никакой опоры, никаких примеров для подражания и никаких личностей, дающих надежду на избавление от повседневных неурядиц,  помимо образов двух давно умерших американских школьников-убийц. Этого добивались “реформаторы”, мешая с грязью Павлика Морозова, пионеров-героев, Зою Космодемьянскую?

Чем сильнее неравенство, всеобщая атомизация, взаимное недоверие и ненависть во “взрослом” обществе, тем сильнее эти пороки будут влиять на наших детей. Мы можем сколько угодно призывать к расстрелам, как это уже делают некоторые депутаты, запрещать продажу оружия и контролировать интернет - таким образом мы лишь купируем симптомы. Подростки не могут установить здоровый контакт друг с другом, они не в силах найти себе место в жизни - и вина в том лежит не столько на них, сколько на взрослых людях у власти, плюнувших на всякое воспитание и заменивших его формализмом и распилом бюджета. Подростки разделены на бедных и богатых, “успешных” и “неудачников”, они издеваются друг над другом, в точности следуя примеру старших, они предоставлены сами себе и брошены без всяких надежд на счастливое “завтра”. В таких условиях страшно и удивительно не то, что отдельные молодые люди сходят с ума и устраивают бойню, а то, что мы до сих пор не столкнулись с массовыми беспорядками и погромами, устроенными забытой всеми молодежью. Впрочем, если ничего не изменится, довольно скоро мы рискуем столкнуться с целой армией озлобленных подростков, которым нечего терять и которые могут сделать “Повелителя мух” Уильяма Голдинга печальной реальностью.
ИСТОЧНИК https://stalingrad.tv/

Комментарии 0

Оставить комментарий

рекомендуем

Все статьи
владимир прохватилов
1 день назад

Зловещий GNL.

soiz
1 день назад

New Normal.

козьма мудищев
2 дня назад

Карательная вакцинация.

эль мюрид
2 дня назад

Цугцванг и ковидла.