помоги каналу
По вопросам и предложениям: info@stalingrad.tv

Даманский синдром.

1487 просмотров
виктор корчагин
116 дней назад
Даманский синдром.

Тэги: #виктор #корчагин #восток

Будучи родом с Дальнего Востока, я, сколько себя помню, слышу и читаю о китайской экспансии на территории Зауралья, о планах стремительно растущего восточного соседа подчинить обширные, но приходящие в запустение, российские территории. Особенно актуальной эта тема была в девяностые годы и в начале-середине нулевых, позже несколько подзаглохла, вытесненная из информационной повестки центральных СМИ, но все еще оставалась “больной” для многих дальневосточников и сибиряков. Новый всплеск интереса к российско-китайским отношениям случился после 2014 года, когда власти РФ, во многом вынужденные западными санкциями, повернулись на Восток и заговорили о сближении с Китаем. На соседнюю страну, обладающую мощной, растущей экономикой, стали возлагаться немалые надежды с точки зрения возрождения и развития российских территорий, но в то же время снова всплыл вопрос о “китайской угрозе”.

Объективно разобраться в том, существует ли такая  угроза на самом деле, довольно сложно. Во-первых, сначала нужно понять, что же мы понимаем под “угрозой” - экспансию китайского бизнеса с вытеснением российского капитала? А может быть, военный захват Китаем наших территорий? Или, например, постепенное замещение русского населения Дальнего Востока и Сибири гражданами КНР? Во-вторых, следует продраться через тернии официальной статистики, которая, как с российской, так и с китайской сторон составляется весьма специфическим образом и чаще затрудняет, чем облегчает, анализ реального положения вещей.

Вот лишь один - но весьма характерный, - пример. Всю статистику по иностранным инвестициям в РФ публикует Центральный банк. По его данным, назвать масштабы проникновения китайского капитала в экономику России иначе, чем ничтожными, нельзя. На июль 2019 года доля Китая в общем объеме накопленных иностранных инвестиций составляла 0,8% (530 миллионов долларов). Однако такой странный на первый взгляд результат объясняется методикой, используемой ЦБ, которая не учитывает инвестиции малого бизнеса и неформальную деловую активность - об этом пишет сайт российского отделения Карнеги-центра. Кроме того, по данным ЦБ не видно конечных инвесторов в офшорных схемах, а Китай - особенно после введения санкций против России и с началом обострения экономической войны с США, - стремится немалую часть своих инвестиций проводить именно через офшоры, так что отследить их становится весьма проблематично. Кстати, на долю офшорных инвестиций приходится 95% зарубежных капиталовложений в Дальний Восток. В результате хитрых схем, применяемых китайским бизнесом для обхода санкций, многие компании, известные всем как китайские, в официальных документах фигурируют как российские или багамские. Для сравнения возьмем данные Минвостокразвития, которые разительно отличаются от опубликованных ЦБ цифр: по ним, на конец 2019 года доля КНР в общем объеме прямых иностранных инвестиций в регион составила 63% (45 объектов на сумму 2,6 миллиарда долларов). В 2017 году в отчетах министерства фигурировали и более внушительные суммы - 4 миллиарда долларов.

Почему такая разница в данных между ЦБ и Минвостокразвития? Эксперты считают, что министерство просто суммирует заявленные сметы проектов, не проверяя, сколько денег в реальности дошло до регионов. Собственно, это открывает практически неограниченные возможности для различных коррупционных схем, чем активно пользуются заинтересованные люди и фирмы по обе стороны границы.

Таким образом, о реальном присутствии и влиянии китайцев на Дальнем Востоке и  в Сибири можно судить не из весьма скупых и противоречивых официальных данных, а по косвенным признакам.

Впрочем, официальные данные тоже иногда бывают весьма интересны и рисуют вполне однозначную картину прямой зависимости если не всего Востока России от Китая, то ряда регионов - однозначно. Например, имеются подтверждения тому, что китайский капитал сконцентрирован в основном на юге Дальнего Востока (Приморский край, Амурская область, Еврейская автономная область) и течет всего в несколько отраслей хозяйства. Наиболее интересны для китайцев сельское и лесное хозяйство, строительство, добыча полезных ископаемых, сфера услуг и производство морепродуктов. В основном занимают эту нишу малые и средние компании, что, видимо, и позволяет им ускользать от ока Центробанка. Что характерно, инвестиции в перерабатывающую промышленность китайский бизнес не привлекают.

Если говорить о каждой перечисленной выше отрасли отдельно, то может получиться отдельная большая статья, которая высветит не столько угрозу вторжения со стороны восточного соседа, сколько в очередной раз продемонстрирует чудовищную деградацию, которую переживает Россия последние 30 лет. Возьмем хоть сельское хозяйство, в котором присутствие Китая, пожалуй, наиболее ощутимо.

Регионом, экономика которого - и в частности, сельское хозяйство, практически полностью зависит от Китая, можно смело назвать Еврейскую автономную область. Здесь, с учетом практики неформальной субаренды, китайский бизнес обрабатывает до 80 % посевных земель. Сельскохозяйственное производство развивается почти исключительно на китайские деньги и служит для удовлетворения нужд китайского рынка. Правила севооборота не соблюдаются, все мощности отданы под производство сои.  

Старт этому процессу был дан еще в 90-е годы, когда, после открытия границ, китайские крестьяне стали наниматься на работу к российским фермерам или арендовали у них землю. По словам американской исследовательницы китайского крестьянства Цзян Чжоу, их привлекало наличие больших наделов по низким арендным ставкам. Думаю, все уже догадались, откуда взялись наделы - конечно же, из фонда разваленных колхозов и совхозов, чья земля сначала делилась на паи, а уже в нулевые годы продавалась или сдавалась в аренду тем же китайцам. Особенно активно предприниматели из Китая стали инвестировать в сельское хозяйство Дальнего Востока после кризиса 2008 года. По словам директора китайской фермы из Приморья: “Была паника, искали, куда вложить деньги”.

Русская служба BBC в 2019 году заинтересовалась, сколько же всего китайских сельхоз предприятий сегодня существует на Дальнем Востоке? В своей статье корреспонденты BBC описывают забавный и, по-моему, весьма характерный случай обращения с этим вопросом к министру по развитию Дальнего Востока и Арктики (оказывается, есть и такая должность) Александру Козлову.  Чиновник сформулировал свой ответ так: “Это не наша компетенция”, но все же отметил, что “если взять официальный учет, небольшой процент китайских компаний имеет отношение к земельным участкам в России”.

Поймать Козлова на невежестве или откровенном вранье оказалось совсем несложно, ведь совершенно иные данные содержатся в Росреестре. Журналисты BBC изучили более 20 тысяч выписок из Росреестра на сельскохозяйственные земли в 5 регионах, граничащих с Китаем: Забайкальском и Хабаровском краях, Приморье, Амурской области и ЕАО. Согласно имеющимся данным, компании и физические лица, связанные с Китаем, арендуют или владеют как минимум 350 тыс. гектар земель на Дальнем Востоке. Таким образом, доля китайских хозяйств от общего фонда используемых земель составляет 16%. В ЕАО, о которой я писал выше, только в одном Ленинском районе области китайцы обрабатывают около 62 тысяч гектар. Чтобы были понятно масштабы: всего в 2018 году здесь использовалось 81 тысяча гектар. В Биробиджанском районе ЕАО у выходцев из КНР - почти 11 тысяч гектар, в то время как общая сумма обрабатываемых земель составляет 24 тысячи. Не нужно обладать выдающимися математическими и аналитическими способностями, чтобы увидеть здесь если не экономическую экспансию со стороны Китая, то явную разруху и неспособность российской власти организовать сельское хозяйство - уж точно.

Надо учитывать, что приведенные цифры - это только официальные данные. Даже местные власти признают, что далеко не во всех случаях китайцы записывают наделы на себя. Часто “владельцем” фермы по бумагам является жена китайского предпринимателя, в реальности управляющего делами.

Взглянем на еще одну сферу, в которой явно заинтересованы китайцы - лесную промышленность. Основным очагом напряжения здесь стала Сибирь, где масштабные - в том числе и нелегальные, - вырубки в интересах российского и китайского капитала приобрели по-настоящему катастрофические масштабы. Жители Сибири прекрасно помнят лето 2020 года, которое отметилось не только “ковидным” безумием, но и страшными лесными пожарами. По оценкам многих экспертов, одной из их причин была варварская вырубка сибирской тайги и уничтожение прежней системы лесоохраны.

Несколько лет назад в Томской области прогремела история с заключением масштабного контракта  по аренде лесов, заключенным с китайской фирмой “Цзинье”. За право спилить 137 тысяч гектар леса в течение 49 лет китайцы заплатили 1,26 миллиарда рублей. Однако, у проекта нашлись критики, в числе которых оказались даже Никита Михалков и Владимир Жириновский, поделившие гектары на рубли и годы и пришедшие в ужас от полученного результата: оказалось, что китайцы заплатили по 16 рублей за право работать в течение месяца на одном гектаре тайги. Также прозвучали замечания, что леса в аренду на конкурс были выставлены четырьмя крупными лотами, поэтому у местных предпринимателей не было шанса составить конкуренцию китайцам. Помимо мутных финансовых схем, местных жителей волновал вопрос, что же будет расти на месте вырубленного леса. Теоретически, компании-арендаторы обязаны вложиться в восстановление леса, но на деле этого практически никогда не происходит. Да и странно было бы этого ожидать, учитывая, в каком состоянии находится сегодня государственная служба лесоохраны. Если взять для примера ту же Томскую область, то мы узнаем, что в советское время в штате лесничества находились десятки человек. После реформы и принятия нового лесного кодекса в 2006-м, осталось всего двое. Никакого транспорта у лесников нет, никто не занимается посадками новых деревьев, в ходу у чиновников один термин - “естественное восстановление”.

Всего, по данным портала vtomske.ru, китайские фирмы арендуют почти четверть лесных площадей, где разрешены заготовки. Полагают, что, если учесть скупку леса, спиленного чисто российскими арендаторами и заготовителями, присутствие китайцев на рынке древесины окажется еще более значительным.

И все-таки, сколько же китайцев находится сегодня на территории Сибири  и Дальнего Востока? Поскольку точных данных о количестве тех же нелегальных мигрантов просто нет, сайт Finanz.ru предлагает такие интересные данные, свидетельствующие именно о росте миграции из КНДР: спрос на наличные юани в восточных регионах России растет. В 2018 году в Приморском отделении Сбербанка клиенты приобрели юаней на 29% больше, чем в 2017. В Амурской области и на Сахалине - больше на 11%, а в Хабаровском крае покупка наличных юаней увеличилась на 13%. В банке “Приморье” констатировали рост объема проданных юаней на 20%.

Вот еще косвенные свидетельства того, что китайцы так или иначе наращивают свое влияние в сибирских и дальневосточных областях России.

Управляющий директор консалтинговой фирмы BEFL Владислав Новоселов: “В Амурскую область, Хабаровский край и Приморье рекой текут китайские фермеры, поскольку земля в России значительно дешевле, чем в КНР. На таких фермах работает китайский персонал, используется китайская техника и большая часть продукции продается в Китай”.

В июне 2018 года стало известно о планах России предоставить китайскому холдингу Joyvio Beidahuang Agricultural Holdings 50 тысяч гектар в Приморье под плантации сои.

В последнее время, после обострения отношений с Западом, российская пропаганда заговорила о партнерстве с Китаем. Сам термин “партнерство” предполагает равенство обеих сторон, иначе партнерство очень быстро приобретает черты зависимости. Давайте посмотрим, возможно ли полноценное партнерство и сотрудничество современной капиталистической РФ с Китаем.

Академик РАН Виктор Ларин пишет: “Импортная зависимость от Китая реально существует. На долю КНР приходится без малого 2/3 (в 2018 году - 61,9%) ввозимых ДВФО из-за рубежа товаров. Поскольку легкая промышленность в регионе практически отсутствует, то ее зависимость от внешних источников исключительно высока. В структуре импорта ДВФО преобладают статьи “машины и оборудование”(36% импорта в 2018), “пищевые продукты” (13,1%), транспортные средства (10%), металлы и изделия из них (9,5 %). Во всех этих позициях именно Китай играет очень важную роль. В 2018 году 57% ввезенных регионом машин и оборудования, 51 % металлов, по 44% продовольствия и транспортных средств поступило из Поднебесной”.

По сути, приведенные данные означают, что самостоятельно производить промышленную продукцию и даже просто обеспечить пропитанием население Дальний Восток не в состоянии. Более того, все попытки привлечь китайские капиталы к развитию индустриального и аграрного секторов экономики Тихоокеанской России, о чем власти заговорили еще в начале двадцать первого века, не оказались успешными. Следующий вывод академика Ларина я хочу выделить особо: фактически, китайские предприниматели не реагируют на призывы российской власти вкладываться в создание промышленных предприятий на востоке России. Их интересует лишь добыча или, в лучшем случае, первичная переработка сырья.

Уже здесь концепция “партнерства” заметно проседает, но посмотрим на проблему с еще одной стороны - с идеологической. Очень интересные мысли по этому поводу еще в середины “десятых” годов высказал Марат Степанович Пальников, ведущий научный сотрудник Института научной информации по общественным наукам (ИНИОН РАН), кандидат экономических наук. Он отметил, что концепция расширения своего влияния для Китая - это жизненная необходимость, где, несмотря на законодательные запреты, ежегодно появляется 10-15 миллионов новых едоков. Прокормить и трудоустроить такое количество людей Китай просто не в состоянии, поэтому, как и европейцы в свое время, Поднебесная приняла решение “стравливать” накопившийся ресурс вовне. Весной 2007 года достоянием гласности стали планы китайских властей, взявших курс на аренду или покупку пахотных земель в других странах, причем трудиться на них будут китайские же мигранты.

Еще раньше, в 2000 г., КНР обнародовала глобальную внешнеэкономическую стратегию под девизом «Идти вовне». Один из ее главных аспектов -  завоевание значительной, до 10%, доли международного рынка труда. По расчетам китайских экономистов, при условии ежегодного выезда за рубеж 1-2 млн. трудоспособных китайцев, ориентированных на предпринимательство, в самой КНР и за ее пределами может быть создано порядка 10-20 миллионов новых рабочих мест, что позволит снизить безработицу и повысить уровень жизни китайских граждан. Одновременно китайские предприниматели будут внедряться в экономику принимающих стран, увеличивая возможности для накопления капитала, который можно будет направить на закупку сырья и технологий и дальнейшее развитие производства в самом Китае.

Есть ли свидетельства того, что стратегия “Идти вовне” так или иначе реализуется в восточных регионах России? Косвенные, но имеются. Скажем, это возросшее стремление китайцев получить российское гражданство: еще в 2002 году об этом заявили 22% опрошенных граждан КНР, а в целом закрепиться в России хотели бы более трети участвовавших в опросе китайцев. Среди едущих в Россию китайцев увеличилось количество тех, кто для кого движущим мотивом являются не нищета или безработица, а возможность быстрее и легче получать более высокие доходы. Очень часто это люди, у которых еще до переезда в Россию материальное положение было хорошим и очень хорошим. Эту же тенденцию подтверждает неоднократно бывавший в России и Китае немецкий журналист и публицист Питер Шолл-Латур: по его словам, в России оседают китайцы, преимущественно, с достаточно высоким социальным статусом. И если раньше китайцы нанимались на работу к русским фермерам, то сегодня ситуация поменялась на совершенно противоположную - именно китайцы выступают в роли работодателей. Речь может идти о формировании прослойки китайских иммигрантов-предпринимателей, ориентированных не только на личный успех, но и на содействие дальнейшему развитию Китая.

Впрочем, все это не было бы страшно, если бы не удручающее положение российской экономики и социальной сферы. В конце концов, в сотрудничестве двух равных по экономическому потенциалу государств, нет ничего плохого. Проблема именно в том, что современная Россия никак не может считаться ровней Китаю и, при существующем положении вещей, вряд ли сможет когда-то стать таковой. Уничтоженные собственные промышленность и сельское хозяйство привели к зависимости от Китая, стремительно стареющее и вымирающее население Дальнего Востока вынуждает завозить иностранную рабочую силу, неспособность российской власти организовать собственное производство, заставляет идти с поклоном к восточному соседу. По факту выходит, что это не Китай проводит какую-то агрессивную политику, это слабеющая Россия пятится назад. Естественно, что, как более сильный игрок, Китай навязывает свои правила, что и можно считать экспансией, но, что гораздо хуже, растущее влияние Поднебесной - это всего лишь симптом смертельной болезни, поразившей нашу страну. И лечить ее нужно изнутри, а не тщетными попытками голыми руками остановить набирающий обороты китайский каток.  
ИСТОЧНИК https://stalingrad.tv/

Комментарии 0

Оставить комментарий

рекомендуем

Все статьи
пьянков-питкевич
сегодня

Коричневый экологизм.

эль мюрид
сегодня

Стретегия клеща.

soiz
2 дня назад

Нет доверия.

валентин катасонов
2 дня назад

Время закрыть границы.